Неточные совпадения
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а
поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял
на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
— То есть, если бы он не так со мной
поступил; но он хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет. Хоть
на плане и не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.
Все переменилось в училище:
на место Александра Петровича
поступил какой-то Федор Иванович, человек добрый и старательный, но совершенно другого взгляда
на вещи.
2) Оных упомянутых ревижских душ, пришлых, или прибылых, или, как они неправильно изволили выразиться, умерших, нет налицо таковых, которые бы не были в залоге, ибо все в совокупности не только заложены без изъятия, но и перезаложены, с прибавкой по полутораста рублей
на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловка, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы с помещиком Предищевым, и потому ни в продажу, ни в залог
поступить не может».
А сделавшись приказчиком,
поступал, разумеется, как все приказчики: водился и кумился с теми, которые
на деревне были побогаче, подбавлял
на тягла [Тягло — крестьянская семья, составляющая хозяйственную единицу.
— Жена — хлопотать! — продолжал Чичиков. — Ну, что ж может какая-нибудь неопытная молодая женщина? Спасибо, что случились добрые люди, которые посоветовали пойти
на мировую. Отделался он двумя тысячами да угостительным обедом. И
на обеде, когда все уже развеселились, и он также, вот и говорят они ему: «Не стыдно ли тебе так
поступить с нами? Ты все бы хотел нас видеть прибранными, да выбритыми, да во фраках. Нет, ты полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит».
Хотя я знаю, что это будет даже и не в урок другим, потому что наместо выгнанных явятся другие, и те самые, которые дотоле были честны, сделаются бесчестными, и те самые, которые удостоены будут доверенности, обманут и продадут, — несмотря
на все это, я должен
поступить жестоко, потому что вопиет правосудие.
— Да как же в самом деле: три дни от тебя ни слуху ни духу! Конюх от Петуха привел твоего жеребца. «Поехал, говорит, с каким-то барином». Ну, хоть бы слово сказал: куды, зачем,
на сколько времени? Помилуй, братец, как же можно этак
поступать? А я бог знает чего не передумал в эти дни!
— Чем больше слушаешь вас, почтеннейший Константин Федорович, — сказал Чичиков, — тем большее получаешь желание слушать. Скажите, досточтимый мною: если бы, например, я возымел намерение сделаться помещиком, положим, здешней губернии,
на что преимущественно обратить внимание? как быть, как
поступить, чтобы в непродолжительное <время> разбогатеть, чтобы тем, так сказать, исполнить существенную обязанность гражданина?
Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры
поступили в казну и обращены были
на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские сыновья, с самого рождения определенные в военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.
— В первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опостылело:
на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне
на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я
на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной
поступью, с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.
А зачем дворников сбивали и в часть, к квартальному поручику, подзывали?» Вот как бы следовало мне
поступить, если б я хоть капельку
на вас подозрения имел.
— А чего ты опять краснеешь? Ты лжешь, сестра, ты нарочно лжешь, по одному только женскому упрямству, чтобы только
на своем поставить передо мной… Ты не можешь уважать Лужина: я видел его и говорил с ним. Стало быть, продаешь себя за деньги и, стало быть, во всяком случае
поступаешь низко, и я рад, что ты, по крайней мере, краснеть можешь!
Я вот бы как
поступил, — начал Раскольников, опять вдруг приближая свое лицо к лицу Заметова, опять в упор смотря
на него и говоря опять шепотом, так что тот даже вздрогнул
на этот раз.
— А вам разве не жалко? Не жалко? — вскинулась опять Соня, — ведь вы, я знаю, вы последнее сами отдали, еще ничего не видя. А если бы вы все-то видели, о господи! А сколько, сколько раз я ее в слезы вводила! Да
на прошлой еще неделе! Ох, я! Всего за неделю до его смерти. Я жестоко
поступила! И сколько, сколько раз я это делала. Ах, как теперь, целый день вспоминать было больно!
Стало быть, я
на вас не питаю подозрений, коли иначе
поступил!
— Да што! — с благородною небрежностию проговорил Илья Петрович (и даже не што, а как-то «Да-а шта-а!»), переходя с какими-то бумагами к другому столу и картинно передергивая с каждым шагом плечами, куда шаг, туда и плечо, — вот-с, извольте видеть: господин сочинитель, то бишь студент, бывший то есть, денег не платит, векселей надавал, квартиру не очищает, беспрерывные
на них
поступают жалобы, а изволили в претензию войти, что я папироску при них закурил!
— Как! чтобы жиды держали
на аренде христианские церкви! чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан! Как! чтобы попустить такие мучения
на Русской земле от проклятых недоверков! чтобы вот так
поступали с полковниками и гетьманом! Да не будет же сего, не будет!
Видал я
на своём веку,
Что так же с правдой
поступают.
Поколе совесть в нас чиста,
То правда нам мила и правда нам свята,
Её и слушают, и принимают:
Но только стал кривить душей,
То правду дале от ушей.
И всякий, как дитя, чесать волос не хочет,
Когда их склочет.
Он бы не задумался сгореть или утонуть за него, не считая этого подвигом, достойным удивления или каких-нибудь наград. Он смотрел
на это, как
на естественное, иначе быть не могущее дело, или, лучше сказать, никак не смотрел, а
поступал так, без всяких умозрений.
Нет, так и ломят эти невежи, так и напирают
на то, что у них положено, что заберут себе в голову, готовы хоть стену пробить лбом, лишь бы
поступить по правилам.
Хозяйка поговорила с братцем, и
на другой день из кухни Обломова все было перетаскано
на кухню Пшеницыной; серебро его и посуда
поступили в ее буфет, а Акулина была разжалована из кухарок в птичницы и в огородницы.
Что же это значит? А то, что другой год доходы с Обломовки, исправно присылаемые Штольцем,
поступают на удовлетворение претензии по заемному письму, данному Обломовым хозяйке.
С тех пор не было внезапных перемен в Ольге. Она была ровна, покойна с теткой, в обществе, но жила и чувствовала жизнь только с Обломовым. Она уже никого не спрашивала, что ей делать, как
поступить, не ссылалась мысленно
на авторитет Сонечки.
Но
на самом-то деле эти два несчастья, то есть зловещее письмо старосты и переезд
на новую квартиру, перестали тревожить Обломова и
поступали уже только в ряд беспокойных воспоминаний.
Пришел срок присылки денег из деревни: Обломов отдал ей все. Она выкупила жемчуг и заплатила проценты за фермуар, серебро и мех, и опять готовила ему спаржу, рябчики, и только для виду пила с ним кофе. Жемчуг опять
поступил на свое место.
Пекли исполинский пирог, который сами господа ели еще
на другой день;
на третий и четвертый день остатки
поступали в девичью; пирог доживал до пятницы, так что один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался, в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь, с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог, с наслаждением пьющий дрянное вино из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.
Три года вдовеет Агафья Матвеевна: в это время все изменилось
на прежний лад. Братец занимались подрядами, но разорились и
поступили кое-как, разными хитростями и поклонами,
на прежнее место секретаря в канцелярии, «где записывают мужиков», и опять ходят пешком в должность и приносят четвертаки, полтинники и двугривенные, наполняя ими далеко спрятанный сундучок. Хозяйство пошло такое же грубое, простое, но жирное и обильное, как в прежнее время, до Обломова.
Она слыхала, как
поступают в подобных случаях другие. Сонечка, например, сказала своему жениху про корнета, что она дурачила его, что он мальчишка, что она нарочно заставляла ждать его
на морозе, пока она выйдет садиться в карету, и т. д.
— Вот погодите, получу из деревни деньги, я ему две пары сошью, — вмешался Обломов, — синюю курточку, а
на будущий год мундир: в гимназию
поступит.
— Кузнецов женат давно, Махов
на мое место
поступил, а Васильева перевели в Польшу. Ивану Петровичу дали Владимира, Олешкин — его превосходительство.
Дети ее пристроились, то есть Ванюша кончил курс наук и
поступил на службу; Машенька вышла замуж за смотрителя какого-то казенного дома, а Андрюшу выпросили
на воспитание Штольц и жена и считают его членом своего семейства. Агафья Матвеевна никогда не равняла и не смешивала участи Андрюши с судьбою первых детей своих, хотя в сердце своем, может быть бессознательно, и давала им всем равное место. Но воспитание, образ жизни, будущую жизнь Андрюши она отделяла целой бездной от жизни Ванюши и Машеньки.
Обломов понял, в какие тиски попал он, когда все, что присылал Штольц, стало
поступать на уплату долга, а ему оставалось только небольшое количество денег
на прожиток.
При таковом заведении неудивительно, что земледелие в деревне г. некто было в цветущем состоянии. Когда у всех худой был урожай, у него родился хлеб сам-четверт; когда у других хороший был урожай, то у него приходил хлеб сам-десять и более. В недолгом времени к двумстам душам он еще купил двести жертв своему корыстолюбию; и
поступая с сими равно, как и с первыми, год от году умножал свое имение, усугубляя число стенящих
на его нивах. Теперь он считает их уже тысячами и славится как знаменитый земледелец.
Анна Андреевна. Ну, скажите, пожалуйста: ну, не совестно ли вам? Я
на вас одних полагалась, как
на порядочного человека: все вдруг выбежали, и вы туда ж за ними! и я вот ни от кого до сих пор толку не доберусь. Не стыдно ли вам? Я у вас крестила вашего Ванечку и Лизаньку, а вы вот как со мною
поступили!
В старости у него образовался постоянный взгляд
на вещи и неизменные правила, — но единственно
на основании практическом: те поступки и образ жизни, которые доставляли ему счастие или удовольствия, он считал хорошими и находил, что так всегда и всем
поступать должно. Он говорил очень увлекательно, и эта способность, мне кажется, усиливала гибкость его правил: он в состоянии был тот же поступок рассказать как самую милую шалость и как низкую подлость.
Лакей, который с виду был человек почтенный и угрюмый, казалось, горячо принимал сторону Филиппа и был намерен во что бы то ни стало разъяснить это дело. По невольному чувству деликатности, как будто ничего не замечая, я отошел в сторону; но присутствующие лакеи
поступили совсем иначе: они подступили ближе, с одобрением посматривая
на старого слугу.
Из всего сказанного наиболее запали в его воображение слова глупого, доброго Туровцына: молодецки
поступил, вызвал
на дуэль и убил.
— А если так, — сказала Анна вдруг изменившимся голосом, — то ты тяготишься этою жизнью… Да, ты приедешь
на день и уедешь, как
поступают…
Молодой Щербацкий,
поступив во флот, утонул в Балтийском море, и сношения Левина с Щербацкими, несмотря
на дружбу его с Облонским, стали более редки.
«Только при таком решении я
поступаю и сообразно с религией, — сказал он себе, — только при этом решении я не отвергаю от себя преступную жену, а даю ей возможность исправления и даже — как ни тяжело это мне будет — посвящаю часть своих сил
на исправление и спасение ее».
— О моралист! Но ты пойми, есть две женщины: одна настаивает только
на своих правах, и права эти твоя любовь, которой ты не можешь ей дать; а другая жертвует тебе всем и ничего не требует. Что тебе делать? Как
поступить? Тут страшная драма.
— Ведь он уж стар был, — сказал он и переменил разговор. — Да, вот поживу у тебя месяц, два, а потом в Москву. Ты знаешь, мне Мягков обещал место, и я
поступаю на службу. Теперь я устрою свою жизнь совсем иначе, — продолжал он. — Ты знаешь, я удалил эту женщину.
— Да, я хотела сказать вам, — сказала она, не глядя
на него. — Вы дурно
поступили, дурно, очень дурно.
Хорошо ли, дурно ли мы
поступили, это другой вопрос; но жребий брошен, — сказал он, переходя с русского
на французский язык, — и мы связаны
на всю жизнь.
Но Алексей Александрович еще не успел окончить своей речи, как Степан Аркадьич уже
поступил совсем не так, как он ожидал. Степан Аркадьич охнул и сел в кресло. — Нет, Алексей Александрович, что ты говоришь! — вскрикнул Облонский, и страдание выразилось
на его лице.
Когда он узнал всё, даже до той подробности, что она только в первую секунду не могла не покраснеть, но что потом ей было так же просто и легко, как с первым встречным, Левин совершенно повеселел и сказал, что он очень рад этому и теперь уже не
поступит так глупо, как
на выборах, а постарается при первой встрече с Вронским быть как можно дружелюбнее.
Все в доме вдруг словно потемнело; все лица вытянулись, сделалась странная тишина; со двора унесли
на деревню какого-то горластого петуха, который долго не мог понять, зачем с ним так
поступают.
Николай Петрович в то время только что переселился в новую свою усадьбу и, не желая держать при себе крепостных людей, искал наемных; хозяйка, с своей стороны, жаловалась
на малое число проезжающих в городе,
на тяжелые времена; он предложил ей
поступить к нему в дом в качестве экономки; она согласилась.
— Да, — начал Базаров, — странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали
на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что
поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.